Предисловие
Трудно переоценить роль авиации в военные годы, где евреи-летчики и командиры показали подлинные образцы боевого мастерства и не останавливались перед самопожертвованием во имя Победы. Евреи-военачальники проявили себя как смелые и мужественные командиры авиационных полков и дивизий, а также на самых высоких ступенях оперативного и стратегического руководства.
Немного статистики.
По данным российского Генштаба, сборник «Советская авиация в войне и цифрах», опубликованный в 1992 году, евреев, офицеров и генералов – 5418 человек (4.53%), впереди только русские и украинцы – 7150 (4.73%). Непосредственно на фронте находилось более 4550 офицеров-евреев.
36 летчикам-евреям было присвоено звание Героя Советского Союза, в том числе, посмертно 5 и, впоследствии, еще 4 погибло после присвоения звания.
В Красной Армии, в авиации, было 3 типа боевых самолетов по их назначению : истребители, штурмовики и бомбардировщики. Приведу по одному примеру, как воевали евреи – Герои, и за что они получили эти почетные звания.
– Гвардии капитан истребитель Владимир Самойлович Левитан совершил 252 боевых вылетов, участвовал более, чем 100 воздушных боях, сбил 20 немецких самолетов лично и 6 в группах. После войны – гвардии полковник, служил в ВВС до 1959 года.
– Майор летчик – штурмовик Хаскель Моисеевич Гопник (тесть моего львовского друга A. Судворга) уничтожил 12 танков, 26 автомашин, 15 орудий, 26 железнодорожных составов и 5 самолетов. С 1960 года – полковник в запасе.
– Капитан Меер Нисонович Плоткин участвовал в первом и последующих налетах на Берлин. Звание Героя Советского Союза было присвоено 13.08.1941. Майор Плоткин погиб в 1942 году.
– Сержант-воздушный стрелок Натан Борисович Стратиевский, единственный во всей бомбардировочной авиации, получил звание Героя Советского Союза за 10 сбитых немецких истребителей.
Но было еще одно смертельное оружие, которым в исключительных случаях пользовались летчики – тараны, воздушные и огневые. Эти тараны не были прописаны военными уставами, а исключительно патриотизмом и личной храбростью.
Воздушный таран совершили 18 летчиков-евреев, 9 из них погибло.
Огненный таран совершили 24 летчика-евреев, все погибли.
Есть большая разница в признании подвига летчиков-героев.
Виктору Талалихину, совершившему таран в московском небе и сумевшему спустится на парашюте, на следующий день было присвоено звание Героя Советского Союза, и он стал национальным героем, на подвиге которого воспитывается молодежь страны. А аналогичный подвиг грузинского еврея Моисея Табатадзе, совершенный месяцем раньше, 9 июля 1941 года, в смоленском небе, но погибшему, остался незамеченным, и никакой награды герой не получил, и имя его знают очень ограниченное количество людей. Остается предположить, что уровень признания подвига, видимо, зависел от “качества неба”.
Лётчики, совершившие огненный таран, повторили легендарный подвиг … старшего лейтенанта еврея Исаака Пресайзена. Да, я не оговорился!
Подробно об этих евреях-героях рассказано в статье “Они были в числе первых…”, а их фамилии приведены в Приложении 1 к статье “Евреи в войнах Советского Союза 1936-1945 годы”.
Марк Штейнберг назвал свой рассказ о Полине Гельман “Единственная”, так как, вероятно, он не знал, что есть еще 2 женщины-летчицы. Про одну из них, гвардии лейтенанта Евгению Рудневу, он дописал в послесловии, когда выяснилось, что ее мать из ортодоксальной еврейской семьи. А это значит, что она еврейка по Галахе.
Но есть еще одна летчица-еврейка, лейтенант Лидия Владимировна Литвак, которой было присвоено звание Героя Советского Союза посмертно в мае 1990 года, а в 1993 – звание Героя России. Она совершила 186 боевых вылетов, сбила 12 вражеских самолетов лично и 4 в группе. Была представлена на звание Героя, но представление отложили, так как она не вернулась из последнего вылета. Ходили слухи, что она попала плен, и только в 1988 было обнаружено и идентифицировано место гибели “Белой Лилии”, как ее ласково называли однополчане.
В годы войны отличились не только рядовые летчики, но было большое количество талантливых командиров авиаполков и дивизий. К началу войны было всего 2 высших командира-еврея : генерал-майоры Зиновий Померанцев и Борис Теплинский. В ходе войны звание генералов авиации было присвоено 26-и евреям.
Трагически сложилась судьба Дважды Героя Советского Союза генерал-лейтенанта Якова Смушкевича. Он был первым Дважды Героем : первую Звезду Героя он получил, сражаясь в небе Испании в июле 1937 году, а вторую – за Халгин-Гол в ноябре 1939 года. 28.10.1941 выдающийся летчик и командир был расстрелян по надуманному обвинению, и с ним были расстреляны еще 11 высших авиационных командиров-евреев. Все они были реабилитированы после смерти Сталина.
Анализируя вышесказанное можно с уверенностью сказать : евреи-летчики в небе войны действовали отважно и самоотверженно, а евреи-генералы в высшей степени профессионально и не шаблонно.
Марк Штейнберг
ЕДИНСТВЕННАЯ
Полина Владимировна Гельман – единственная еврейка, которой присвоено звание Героя Советского Союза. К концу войны Полина была старшим лейтенантом, штурманом – начальником связи эскадрильи 46-го гвардейского Таманского орденов Красного Знамени и Суворова 3-й степени авиационного полка ночных бомбардировщиков. Ночным бомбардировщиком в годы войны была отнюдь не мощная стальная птица. Из металла на этой машине имелись только мотор да тяги управления. Сконструировал ее Поликарпов, потому и назывался самолётик По–2. Когда же конструктора упрятали в Лубянку(1), его детище переименовали – назвав У–2. В то время и не предполагалось, что учебная машина станет ночным бомбардировщиком. Однако – стала! Скорость – не более 120 км в час, каркас из деревянных планок, обшитых фанерой и перкалем, ткань была прочной, но легко воспламенялась. В открытых кабинах лётчик и штурман располагались друг за другом. Плексигласовые козырьки не защищали не только от пуль, но и от ветра. Единственная аппаратура – переговорное устройство пилота со штурманом. Ни радио, ни приборов ночного видения. А работать приходилось только ночью. Вооружение – две-три бомбы по 100 кг каждая в бомболюке, осветительные бомбы лежали на полу кабины, их надо было сбрасывать руками. Только за полгода перед Победой штурману поставили пулемет и выдали парашюты. Таким образом, экипажи этих машин были беззащитны в воздухе и не имели шансов на спасение в случае попадания вражеского снаряда или даже пулеметной очереди. Ибо самолётик вспыхивал и рассыпался. Линию фронта, полосу плотного огня глубиной 10-15 километров, он преодолевал примерно за 15 минут, вместо двух-трёх, обычных для других боевых самолётов, и все эти пик-минуты прожектора непрерывного «прочёсывали» небо, пулемёты били огненными трассами, зенитки не умолкали ни на секунду. Однако под покровом ночи, в умелых руках, машина превращалась в грозное оружие. Отбомбившись, экипажи возвращались вновь через линию фронта на свой аэродром, пополняли запасы бомб, горючего и обратно, на цель-так до рассвета… Иногда вместо бомб приходилось доставлять боеприпасы, медикаменты и продовольствие десантам в тылу врага или попавшим в окружение частям. Сделать это было не менее сложно, чем точно бомбить по цели. Вот из этих – то «небесных тихоходов» и был сформирован авиаполк, личный состав которого состоял из девушек. Одной из них и была Полина Гельман, очень милое существо, левофланговая на всех построениях личного состава.
Родилась 24 октября 1919 года в городе Бердичеве. В 1920 году семья перебралась в Гомель. Полина училась в 9-классе, когда пришла в местный аэроклуб. Её приняли в школу планеристов и в кружок парашютистов. Полина, однако, решила стать пилотом. Сдала теоретический курс по самолетовождению. И вот – первый полёт. С инструктором, конечно. Но тут – то и произошла осечка. Инструктор дал последние напутствия, можно садиться в машину. Полина села в кресло и…утонула в нем : ноги не доставали до педалей, она не могла нормально разглядеть приборы. Инструктор посмотрел с сожалением и произнес : “Вылезай–ка, девочка. Пока тебе здесь делать нечего. Приходи когда подрастешь”. Как она ни старалась, не подросла. Рост полтора метра и остался пожизненно. С мечтой об авиации пришлось расстаться. В 1938 году Полина поступила на исторический факультет МГУ. Началась война, и в начале октября 1941 года в МГУ стало известно, что знаменитая летчица Герой Советского Союза Раскова набирает девушек в авиационную часть. Полина и её подруги по факультету пошли в ЦК комсомола(2), где проходил набор. Две недели провели в Академии имени Жуковского: здесь всем выдали обмундирование, разделили на группы, и 16 октября, когда немцы уже вплотную приблизились к Москве, девушек товарным поездом отправили в Энгельск в летную школу. Семь месяцев напряженной учебы и тренировочных полетов – и три женских авиационных полка (истребительный, пикирующих и ночных легких бомбардировщиков) улетели на фронт. Все три полка провоевали всю войну, но единственным, чисто женским, остался полк ночных бомбардировщиков. Командир полка была назначена Евдокия Давидовна Бершанская, опытный лётчик из гражданской авиации с десятилетним лётным стажем. Именно в этот полк и попала Полина Гельман. А там Полину опять «отлучили от неба»: ростом не вышла. И определили укладчицей парашютов. Которых, кстати, в полку тогда и не было. Но Полина сумела обратиться к Марине Расковой и заявила: хочу воевать, хочу летать, я училась в аэроклубе. Марина Михайловна тоже усомнилась – позволит ли рост? Полина убеждала – позволит! Медкомиссия, просмотрев рост, дала заключение – годна. Так Полина оказалась в штурманской группе полка. Каждый экипаж У–2 состоял из пилота и штурмана, сидевших в кабинах друг за другом. Полина в основном летала с Раей Ароновой и Наташей Меклин. Девушки сработались, и были уверены друг в друге. Роль штурмана в ночном полёте колоссальна и трудна, в сущности, именно штурман руководит полетом. Но на У-2 штурман был ещё бомбардиром. В какие только переплёты не попадала Полина, вылетая на боевые задания. Как правило, вражеские цели прикрывались плотным зенитным огнём. Каждый вылет – поединок со смертью. Одно попадание – и деревянный самолёт вспыхивал ярким пламенем. Со временем экипажи научились преодолевать зенитный заслон, вырываться из лучей прожекторов. Они были не менее страшны, чем зенитки. Попасть в лучи прожектора – значит быть ослепленным, потерять ориентировку. “Пуще зениток мы ненавидели немецкие прожектора”, – вспоминает Полина : “Тебя ослепляет нестерпимый свет, ничего не видишь, знаешь, что через секунду по тебе ударят зенитки и пулемёты. И достаточно одной пули, чтобы самолёт загорелся и взорвался. Просыпались в холодном поту….” «Голубая линия» немецкой обороны стала для полка красной, кровавой. Взбешенное дерзостью ночных бомбардировщиков германское командование перебросило сюда с Запада ночные истребители. В одну из ночей августа 1943 года – истребители барражировали на участках, где обычно пролетали ПО-2. Стоило прожектору на минуту -другую осветить хрупкий самолётик, как к нему подлетал истребитель и в упор расстреливал по сути безоружную машину. В ту ночь сгорели четыре экипажа, восемь чудесных девушек. Однако и, в дальнейшем, вылеты никогда не прикрывались своими истребителями. Под Новороссийском, на “Голубой линии“, Гельман летала с лётчицей Катей Пискаревой. Самолёт уже подошёл к намеченной цели. Чтобы убедиться, не ошиблись ли они, Полина решила бросить светящуюся бомбу. Но для этого сначала надо было снять со взрывателя предохранитель. Сняла. Взяла бомбу в руки, но бросить не смогла: стабилизатор запутался в ремешке краг, которые висели у неё на шее. В этот момент их самолёт поймали прожекторы. Тут же открыли яростный огонь зенитки. В запасе всего 10 секунд – механизм взрывателя взведен. Отчаянными усилиями Полина сорвала с шеи ремешок и буквально на последней секунде бросила бомбу вместе с крагами за борт. И только теперь начала выдавать команды Пискаревой: “влево“, “вправо“… Самолёт вырвался из обстрела и, успешно отбомбившись, вернулся на свой аэродром. И когда экипаж уже возвращался, Полина почувствовала, что снизу тянет холодом. Посмотрела -„ба”, – пробоина в дне кабины, рядом осколок зенитного снаряда. Взглянула на ноги – очень аккуратно, будто бритвой, срезанное голенище сапога. Покрылась потом – ногу не задело. Её напарница Наташа Меклин впоследствии рассказывала: «Летим через “Голубую линию”. Задание – бомбить склады с горючим в Крыму. Внутренне приготовилась к стрельбе зениток, их тут всегда много. Но что это? Тихо. И вдруг перед нами вырастает лес прожекторных лучей. Они стоят сплошной стеной, вертикально. Ужас какой-то, обойти этот забор невозможно: лучи кругом, подняться выше их не позволяет мощность мотора. Я хотела повернуть назад, но штурман твердит: курс на Крым, просит только подняться повыше. Кое-как перелетели, зато отбомбились всласть. Прилетевшие вслед за нами экипажи еще долго наблюдали пожар на складах”. Именно в то время комиссар из авиадивизии подполковник Горбунов в разговоре с командиром полка Бершанской рассказал ей, что пленный немец на допросе показал: ночные бомбардировщики наносят им ощутимые удары, изматывают физически и морально. Сказал что зовут их не иначе как «ночные ведьмы». А легкие У-2 прозвали «русс-фанер». Нужно сказать, что оба прозвища, данные немцами, девушки восприняли с энтузиазмом. Они гордились тем, что стали для врага на переднем крае сущими ночными ведьмами. Потому что от любой ведьмы её врагам нечего ожидать счастья. А уж если «ночная» несла им смерть – то это вполне справедливо. Что же касается «русс – фанер» – справедливо было и такое название их машин. Эти самолётики никак не являлись боевым средством, они разваливались и горели от почти любого повреждения. Пилоты и штурманы при этом были обречены на неизбежную гибель. Потому что не имели парашютов. Не могли они также сообщить о своих катастрофах без рации. И не имели никакого оружия, кроме пистолетов, чтобы защититься от вражеских атак. И на таких машинах каждую ночь шли на смертельный риск совсем юные девушки. Какие же мужественные сердца были у таких хрупких созданий и какая же пылала ненависть к врагам в этих сердцах! Я преклоняюсь перед своей героиней и её подругами. Каждый их вылет – подвиг! После того, как немцев выбили с Керченского полуострова, полк перебазировался в другой район, поближе к месту боевых действий. Пилоту Рае Ароновой и штурману Полине Гельман поручили найти площадку для полевого аэродрома. Они обнаружили западнее Керчи ровное место, покрытое зеленой травкой. «Это то, что надо», – решили девушки и, не разглядев как следует площадку, пошли на посадку. Но едва колеса коснулись поверхности, во все стороны полетели брызги воды – угодили в болото. Рая дала полный газ, однако скорость самолёта не увеличивалась, и он не мог оторваться от земли. Требовалось облегчить машину. Но за счёт чего? На борту лишнего груза не было. Выход один – вылезти штурману. Полина сама предложила этот вариант Рае. И та согласилась. «Я выбираюсь из кабины на землю”, – вспоминает Полина, – “бегу рядом с фюзеляжем. Когда самолёт стал отрываться от земли, я, ухватившись за стойку между плоскостями, взобралась на нижнюю плоскость, затем уже на лету с помощью стоек, расчалок и ступеней трапа добиралась до борта кабины. В кабину ввалилась вверх ногами. Случай курьёзный, но для меня он едва не кончился печально».
Передо мной книга Героя Советского Союза генерал-майора Василия Гладкова «Десант на Эльтиген». Стрелковая дивизия и два батальона морской пехоты, которыми он командовал, высадились в районе рыбацкого посёлка Эльтиген и овладели плацдармом шириной 5 километров и глубиной 2 километра. Другими словами, простреливался плацдарм не только пушками и миномётами, но и пулемётами. Гитлеровцы блокировали десант с суши, с моря и с воздуха. Боеприпасы подошли к концу, пишет В.Гладков, продовольствия не хватало. В громкоговорители немцы кричали: «Сдавайтесь, вы обречены на голодную смерть! Никто вам не поможет!» Но нам помогли, пишет генерал Гладков, помогли «ночные ведьмы». Для нас, десантников, находившихся в Эльтигене, отважные летчицы были самыми дорогими людьми на свете; тогда, в ноябре, они спасли нас от смерти. А было так. Когда на построении полка его командир Евдокия Бершанская рассказала о положении десанта, она не стала скрывать, что задача очень опасная : плацдарм крохотный, погода нелетная. Поэтому – вызвала добровольцев. И первой вышла из строя Полина Гельман. Именно она и полетела с Раей Ароновой. Впоследствии Полина рассказывала: «Первый раз нас схватили прожекторы и обстреляли ещё над морем. Увернулись. Потом попали в лучи уже над Крымом. Рая опять увернулась. Я предложила идти на бреющем. Темнота такая, ни зги не видно. И вдруг заметила неясный такой огонёк – костер на школьном дворе. Заорала в переговорное: «Вижу цель!» Рая снизилась ещё, высота – метров тридцать. Нажимаю на бомбосбрасыватели, мешки подают во двор школы. Успеваю заметить, что к ним бегут ребята. Мы уходим. А я неожиданно для себя прошу : сделай ещё круг. Рая ругает меня: “С ума сошла, нас палкой собьют”. Но возвращается. Я отодвинула козырёк и кричу: «Полундра!(3) Ребята, мы привезли патроны, следующие сбросят еду и бинты!» Десантники закричали ура».
Лаконичнее и красноречивее всего о подвигах Полины Владимировны Гельман говорит наградной лист, подписанный в мае 1945 года, через два дня после окончания войны, командиром 46-го Гвардейского авиационного полка подполковником Е.Д. Бершанской и командующим 4-й Воздушной армией генералом К.А.Вершининым: «Тов. Гельман П.В. на фронте борьбы с немецкими захватчиками находится с мая месяца 1942 года. От рядового стрелка-бомбардира выросла до начальника связи эскадрильи. За период боевых действий произвела лично, как штурман самолёта, 860 боевых вылетов По-2, с боевым налётом 1058 часов. Сбросила 113 тонн бомб. В результате бомбовых ударов врагу был нанесен большой урон…. Тов. Гельман П.В. является активным участником обороны Северного Кавказа, разгрома немецких захватчиков на Кубани, Тамани, на Крымском полуострове, в Белоруссии, Польше, Восточной Пруссии и собственной территории Германии… Боевая работа тов. Гельман служит образцом для всего личного состава. Летает исключительно смело, умело маневрируя при попадании в прожектора и в зенитный обстрел противника. Эффективность бомбардировочных ударов высокая…».
…Перед мной десятки таких наградных листов, где описаны подвиги евреек – воинов той войны. Разными были эти женщины: зенитчицами, снайперами, минерами и партизанами. Были и лётчицы. Однако все представления были отвергнуты высшим военным руководством. И только одно отвергнуть не смогли, или не захотели.
И 15 мая 1946 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, Полина Владимировна Гельман была удостоена звания Героя Советского Союза.
Единственная!
Нет её уже с нами. Она ушла в ноябре 2005 года… Но, чтоб не забылось светлое ее имя, прошу вас, кто прочтет этот очерк, расскажите о Поле своим внукам…
P.S. Гвардии лейтенант Евгения Руднева, тоже штурман этого полка, имела 645 боевых вылетов. 9 апреля 1944 года ее самолёт был сбит. Рудневой присвоено звания Героя Советского Союза. Её отец, Максим Руднев, украинец. Мать, Анна, из ортодоксальной еврейской семьи. По Галахе Евгения – чистокровная еврейка. Но там не знали Галахи…
Notes:
1. Лубянка – тюрьма КГБ
2. Комсомол – Коммунистический Союз Молодежи
3. Полундра – не переводимое слово, которое обозначает – внимание.
Послесловие о том, как сложилась судьба Полины Гельман после Войны.
Алексей Викторов – «Ночная HYPERLINK “http://jewish.ru/ru/people/society/185176/”ведьма» над Берлином
После войны полк был расформирован, и Полина Гельман продолжила обучение, восстановившись на четвертом курсе истфака. А летом 1946 года узнала о присвоении ей звания Героя Советского Союза. В 1951 году Гельман окончила и Военный институт иностранных языков, выучила испанский и вышла замуж за своего однокурсника. Фамилию мужа, Колосов, впрочем, не взяла. «Очень гордая женщина, – рассказывала о Полине Гельман ее дочь Галя. – Говорила, мои родители были Гельман, и я останусь Гельман». “Пятый пункт” все-таки не преминул аукнуться при трудоустройстве – для кадровиков золотая Звезда Героя была второстепенна по сравнению с национальностью. Однако вскоре высокое звание все же помогло выжить – Гельман избежала участи руководителей Еврейского антифашистского комитета, членом которого она была избрана еще во время войны. Только после смерти Сталина Гельман удалось устроиться по профессии в центральную комсомольскую школу, затем два года она проработала в качестве переводчика на Кубе. Вернувшись в Союз, она работала в Институте общественных наук – преподавала политэкономию, читала лекции на испанском языке для слушателей, прибывших из Латинской Америки и Испании. В 1970 Гельман защитила диссертацию, получив ученую степень кандидата экономических наук. В 1973 году стала доцентом кафедры политэкономии. В этой должности она работала до ухода на пенсию в 1990 году. После, как член Российского комитета ветеранов войны, отвечала за работу с ветеранами. Полина Гельман ушла из жизни 29 ноября 2005 года.
Похороненная с воинскими почестями в Москве, посмертно она была признана человеком года в Израиле